Литература лучше, чем писатели

Что касается писательниц, то тут совсем скудно, за исключением модернисток Анны Ахматовой и Марины Цветаевой. Конечно, русская литература достойна изучения: только так можно сложить свое мнение.

В последнее время, правда, появилось несколько крупных писательниц, Лаурен назвала, например, Татьяну Толстую, Людмилу Улицкую, Людмилу Петрушевскую и татарскую сенсацию Гузель Яхину.

— В кругу классиков женщины задвинуты куда-то в угол. Россия остается шовинистской страной.

— Но женские персонажи все-таки правдоподобны?

— Абсолютно, именно поэтому я так и люблю Анну Каренину. Она — не шлюха и не мадонна, она — просто человек. Она сильная, но совершает ошибки.

Как личность Лев Толстой, однако, вовсе не был борцом за права женщин.

— Его жена родила 12 детей, а он не хотел завести ни кормилицу, ни достаточное количество слуг, настаивал, чтобы она сама вела все хозяйство, а иначе, считал он, она — не настоящая женщина. Сам он был крайне эгоистичен, занимался только своими книгами, но каким-то образом ему все же удавалось создавать образ женщины как личности.

И идиоты могут писать хорошие книги

Хорошая литература может быть лучше, чем те, кто ее создал — эту идею Анна-Лена Лаурен хотела бы сделать более популярной сегодня.

— Сейчас есть определенное ортодоксальное рвение, особенно в социальных сетях, где говорят, что не нужно читать авторов с неправильным мировоззрением. Если это правда, мы должны забыть Достоевского, который был антисемитом, Толстого, который был шовинистом, и Маяковского, который поддерживал революцию, отнявшую жизни миллионов людей. Русская литература учит нас тому, что нужно разделять писателя и его творчество».

— Есть ли какое-то русское произведение, которые бы вы особенно порекомендовали к прочтению сегодня?

— Я с удовольствием читаю Чехова, особенно когда устаю от сегодняшней политической атмосферы. Он написал множество рассказов, многие из которых очень короткие и, на первый взгляд, могут показаться простыми, но потом замечаешь, что он описывает какие-то вещи с невероятной точностью. У него — минималистичный, мягкий, ироничный стиль, он всегда на стороне человека и хорошо разбирается в нюансах. Чего мне как раз, возможно, и не хватает в сегодняшних дискуссиях.

— Есть ли еще какие-то идеи, на которые вас натолкнула русская литература и которые вы бы хотели упомянуть?

— Почти всегда, когда пытаешься понять что-то или когда чем-то возмущен, за этим стоит нечто, чего ты не знаешь. Мы никогда не знаем всего о человеке, или обществе, или семье. Очень хорошо было бы об этом помнить.